МИФОЛОГИЯ СОВРЕМЕННЫХ СМИ

Вольное обращение с чужим сознанием столь широко распространилось в современном обществе, что появился специальный термин – манипулирование сознанием аудитории. Манипуляторы хорошо понимают, что их «рациональное» представление о мире, на самом деле, полная фикция. Однако в силу различных обстоятельств они «поддерживают огонь иллюзорного костра». Современные СМИ часто используются манипуляторами для формирования особого социального мифологического мира, существенно отличающегося от реального мира, в котором живет потенциальная аудитория.
Отмечается тенденция «пожелтения» информирующей качественной прессы, переход от освещения реального факта, реального события к подробному описанию «псевдофакта». А единственным основанием для «псевдофакта» служит порой либо слух, либо до предела субъективизированная точка зрения самого журналиста. И если дальнейшие реальные события в реальном мире не вписываются в этот иллюзорный мир, СМИ ретранслируют необходимые для существования мифа события. Все это можно показать на реальных примерах.
По степени отхода от реальности я разделяю две формы создания социального мифологического пространства. Первая из них ближе всего стоит к реальности, но, тем не менее, не является ее полным аналогом. В 1999 году «Независимая газета» впервые опубликовала портрет «Прилуяка», - не существующего в реальном мире человека, образ которого был синтезирован из фотографий Е.Примакова, Ю.Лужкова и А.Яковлева. Синтетический портрет с использованием новейшей компьютерной графики должен был донести до сознания аудитории идею общности трех видных политиков. Такая изобразительная форма как осмеяние, наряду с карикатурой и коллажем, сегодня является одним из таких популярных способов манипулирования сознанием аудитории СМИ. Е.Примаков, Ю.Лужков и А.Яковлев в реальном мире не могут быть идентичны друг другу исходя из факта уникальности каждого человеческого индивида. А если брать аспект их поведенческой линии в области политики, то мы найдем немало существенных отличий. В сознании же аудитории подобный синтезированный портрет создает полную иллюзию идентичности. «Эти люди отличались только внешностью, - говорят журналисты, - после создания «Прилуяка» они уже не отличаются» (1, с. 239). Замечу, что речь идет о создании образа антитроицы, а сам образ троицы (к примеру, Ф.Энгельс, К.Маркс и В.Ленин) уже доказал свою действенность еще в советские времена. Он зачастую позволяет СМИ либо превознести, либо «уронить» кого-либо из своих героев.
То же самое относится и к использованию журналистами кличек своих оппонентов. К примеру, Е. Примакова журналисты открыто называли «бульдогом» и «новым Брежневым». Нарушение этических норм здесь также приводит к формированию одностороннего образа человека, «отсечению» в глазах аудитории всех других граней человеческой личности. «Всего лишь новый Брежнев…». Излишним кажутся комментарии к кличкам политических партий (так, блок «Отечество – вся Россия» (ОВР) отдельные СМИ называли то «Оврагом», то «Овсянкой», то «Московско-татарским нашествием»).
Некоторые СМИ серьезно и с удивительным постоянством ретранслируют социальное мифотворчество, а главное – делают это открыто. В той же «Независимой газете», к примеру, публиковалась «серийная сказка». Главные события происходили приблизительно в одном и том же месте все с теми же героями. Речь идет о рубрике «Из летописи села Собачьи будки» с главными действующими лицами: Елочкин, Лужайкин, Заявлинский, Вовка Жуликовский, Хрюганов и т.д.
В «событийной сказке» СМИ пытаются отразить основное политическое событие недели. Так, в сказке «Я, ты, он, она. Вместе дружная семья» одного популярного периодического издания основными персонажами были: «маленький и плешивый великий колдун Березун», «бесстрашный рыцарь Белый Лебедь Острое Перо», «ужасный Аяцк», «Великий Сглатывающий Доренко», «Субботний ужас Шеремет», «Дикий полководец Невзоров» и т.д.
Таким образом, создается социальное мифологическое пространство, в котором преувеличена реальная сторона действительности. И от этого могут страдать не только отдельные личности, но и все общество в целом. Так, культивирование на экранах и в газетах темы «криминальной России» привело к растущему у населению ощущению беспредела и безнаказанности. Журналисты усердно рассказывают о том, как была расчленена очередная жертва, как садисты насиловали школьницу. Тема «крови» оттесняет все другие публицистические и видеоматериалы. Многие телекомпании обзавелись специализированными программами, в которых наглядно показывают последствия кровавых происшествий. Все это формирует в сознании людей привычку относиться к подобным происшествиям как к обычному явлению реальной жизни. У человека, который десять раз в день увидит на экране убитых людей, сработает внутренний защитный механизм, и 11-й раз он воспримет увиденное не так остро и эмоционально. Повторяемость формирует стереотипы общества. Люди начинают относиться к убийствам как к обычным обыденным явлениям. И они еще ближе пододвигаются к черте, которая прежде мешала воспроизвести аналогичные явления в силу существовавшего табу. Индивид, ежедневно наблюдающий десятки «колото-резаных жертв» и «бездействующих правоохранительных органов», быть может, в конце концов, сам станет убийцей, а у СМИ, а свою очередь, будет еще больше фактов.
«В последнее время получило распространение положение теории влечения о том, что, дав волю своей агрессии, субъект на небольшой или даже на значительный срок ослабляет свою готовность к агрессии, - пишет известный немецкий психолог Х.Хекхаузен в своей работе «Мотивация и деятельность». – Такое понимание не поддается обоснованию ни в теории научения, ни подтверждается оно и экспериментально. Из современных исследований скорее следует, что переживания, вызываемые пассивным наблюдением сцен насилия и агрессии, происходящих как на экране, так и в реальной жизни, ведут не к катарсистическому эффекту, а, наоборот, к возбуждению агрессии» (2, с. 539).
Второй формой создания мифологического пространства у современных СМИ стала мифологизация личностей, превращение их в образ, служащий примером. Проблема лишь в том, что смоделированный пример может быть весьма далеким от реальности. В этом кроется и принципиальное отличие от первой формы создания мифологического пространства.
Крайние проявления данной формы мы можем наблюдать в зарубежной периодике. К чему это приводит, хорошо показали создатели фильма «Плутовство». Чтобы отвлечь внимание общественности от сексуального скандала, в котором задействован сам Президент Америки, накануне выборов «специалист по внештатным ситуациям» и голливудский режиссер пишут сценарий несуществующей войны в Албании. СМИ исправно информируют свою аудиторию о ходе «войны». На всякое столкновение вымысла с реальностью «пиар-мейкеры» отвечают очередным вымыслом. В ход идут любые средства: в голливудской студии снимаются «события в Албании», в библиотеке Конгресса появляются фальшивые аудиоматериалы, от «сердечного приступа» умирает режиссер, решивший рассекретить действия «мифотворцев». В результате президент, обвиненный в сексуальной связи с девочкой, с подачи СМИ становится героем нации. Ему обеспечена победа на выборах. Героем также становится умалишенный насильник, «настоящий американский солдат», «воевавший» в Албании и «случайно» оставленный там после «вывода войск». Мифотворчество здесь помогает «преобразовать» реальность.
«Мифологическое поведение раскрывается также в навязчивом стремлении достигнуть «успеха», столь характерном для современного общества и выражающим темное и неосознанное желание выйти за пределы человеческих возможностей», – пишет в своей работе «Аспекты мифа» М. Элиаде (3, с. 200). Действительно, Книга рекордов Гиннеса пополняется ежегодно новыми достижениями и СМИ вполне хватает «пищи» для регулярных публикаций.
Отмечу, что сами СМИ выступают в двойной роли, не только как ретрансляторы, которых используют политики для влияния на электорат, но и как трансляторы, создающие псевдореальность по собственной инициативе. Интересно, что, по опросам центра «Российское общественное мнение и исследование рынка», лишь 41,4% опрошенных сообщили о своем доверии СМИ. То есть аудитория понимает, что ей продают иллюзии, и, тем не менее, не только не отказывается от них, но еще активнее интересуется изданиями и передачами, изобилующими фантазиями. В итоге качественные газеты, живущие только на доходы от тиража и рекламы, «желтеют», приспосабливаясь под вкусы публики.
М. Элиаде предполагает, что цели СМИ как мифотворцев намного серьезнее одного лишь утилитарного толкования. «Это борьба против времени, - пишет он, - это те же надежды скинуть тяжесть «мертвого времени», которое убивает и давит» (там же, с. 201). Другими словами, это попытка создать любую другую «реальность», которая будет отличаться от существующей реальности. Работая по запросам аудитории, СМИ фактически формируют востребованную широкими массами псевдореальность.
Как отмечает Р. Гальцева, «человек теперь ищет не истину мироздания, - пишет она, - а сюжет для построения мироздания – как мотив, годный для обыгрывания; когда на место добросовестного изыскания, напряженного размышления встает конструирующее, творящее воображение, когда философ становится «автором», познание – «изобретением», а философия – «мифом» (4, с. 10). По ее мнению, «пролог к новой эпохе власти мифа» дал Ф.Ницше, провозгласивший в противовес «выродившейся истине познания» притягательность и новую «истинность» мифа. Этот новый тип мышления она предлагает называть культурфилософией, создающей «мифы нового типа». Потому что здесь на место познания становится существование, внимание все больше перемещается в сферу истории и культуры – туда, где решается судьба человеческого бытия.
В понимании Р.Гальцевой «новый тип» мифа имеет как ряд общих, так и ряд отличительных особенностей по сравнению с традиционным представлением о мифе. Во-первых, с одной стороны, это миф, поскольку речь идет не о поиске истины (а лишь о способе объяснения действительности); а с другой – не миф, потому что отсутствует вера в его непреложность. Во-вторых, с одной стороны, это миф, так как «культурфилософский» стиль мышления апеллирует к досознательным и подсознательным всеобщим структурам; а с другой стороны – это не миф, поскольку воспроизведение дорефлексивной цельности мировосприятия – лишь более или менее искусная имитация (современная мифологема хорошо знает о своей предумышленности). В-третьих, с одной стороны, это миф, предназначенный для «коллективного пользования»; а с другой стороны, это не миф, «ибо тут нет и тени спонтанного коллективного творчества».
Культурфилософия с ее «новыми мифами» стала так популярна, потому что откликнулась на «апокалиптическую злобу дня», стала пищей для ума и воображения благодаря своему «экзотическому ракурсу» и, наконец, взывала не столько к рассудку, сколько к эмоциям. Несмотря на частные обращения к читателю с призывами размышлять, «культурфилософ» рассчитывает не столько на ответную мыслительную работу, сколько на харизматическое воздействие своего слова. Проявлением этого она считает торжественную тональность и парадоксы, масштабность мыслительной авантюры, а в целом - «весьма авангардистское обращение с чужим сознанием».
Традиционно считалось, что роль «четвертой власти» – это информировать общественность о происходящих вокруг событиях. Теперь эта роль в большей степени обусловлена способностью «увести» аудиторию от подлинной действительности в иллюзорный мир с помощью различных мифов, пользуясь тем, что многие индивиды предпочитают либо совсем не доверять всем СМИ, либо доверять «стопроцентно» и без анализа пользоваться готовыми результатами одного-единственного «размышления». Таким образом, в обществе возникает искаженное представление о разумном, рациональном и соответствующем действительности. За разумное люди готовы принимать то, что в действительности таковым может не являться. Следствием этого, на мой взгляд, является появление в социуме таких предрассудков, как отсутствие связи интуиции и логики, резкое противопоставление веры и знания и т.д.

Ссылки:
1. Грабельников, А.А. Русская журналистика на рубеже тысячелетий [Текст]: Итоги и перспективы: монография / А.А. Грабельников. - М.: РИП-Холдинг, 2001. – 336 с.
2. Хекхаузен, Х. Мотивация и деятельность [Текст] / Х.Хекхаузен. - М.: Смысл; СПб.: Питер, - 2003. – 860 с.
3. Элиаде, М. Аспекты мифа [Текст] / М.Элиаде. – М.: Академический проект, 2000. – 222 с.
4. Гальцева, Р. Западноевропейская культурология между мифом и игрой [Текст] / Р.Гальцева // Самосознание культуры и искусства XX века. Западная Европа и США. – М: СПб.: Университетская книга, 2000. - с. 9-25.